Записки скептика

Намедни случился у меня очередной диспут в журнале уважаемого periskop. Мы разошлись во мнениях в вопросах о поворотном моменте(или переломе) и о решающем сражении Второй мировой. С начала мой собеседник назвал поворотным моментом Сталинградскую битву, затем, ознакомившись с моей точкой зрения, Курскую битву. Я же считаю, что судьба Второй мировой решилась летом 1944 г. в ходе сражений в Белоруссии("Багратион") и Франции(прорыв Паттона). Приведенные мной в пользу данной точки зрения факты и аргументы ув. periskop отмел, заявив, что на основе лишь одного фактора нельзя делать далекоидущие выводы.

Старые френды помнят, что я уже писал на тему о решающем сражении Второй мировой. Однако после дискуссии с ув. periskop я решил, что эту тему надо слегка "освежить". Что сегодня и сделаю.

В моей библиотеке есть несколько старых советских изданий по истории ВОВ. Сегодня, из любопытсва, полистал одно из них. На одной из страниц обратил внимание на абзац, который сразу же заставил меня насторожиться. Вдумавшись в прочитанное, я слегка очумел. Судите сами.

После того как вермахт ударом серпа в мае-июне 1940 года сокрушил Францию, у Черчилля осталась лишь одна надежда: втянуть в войну на своей стороне дядю Сэма США. Дядя Сэм Франклин Рузвельт был не против помочь англичанам, он  понимал, что нацизм представляет угрозу всему мировому сообществу, а не только британцам, но полномочия президента были ограничены. Рузвельту приходилось считаться с конгрессом, с этим ульем изоляционистов, готовых сожрать президента, сделай он лишь один шаг в сторону войны. Кроме того, Рузвельту приходилось считаться с общественным мнением, а оно было подобно ветру в поле. А ветер всегда переменчив.

Ни в 1940 году, ни даже в 1941-м, американцы не были склонны поддержать президента, начни он оказывать Британии или Советскому Союзу слишком явную поддержку. Институт Гэллапа регулярно проводил социологические опросы и докладывал их результаты президенту. И всякий раз результаты показывали, что влияние изоляционистов в стране очень велико*. Сторонниками доктрины изоляционизма были самые разные люди. Президент всегда демонстрировал типичное для себя уважение к общественному мнению, крикливому, многообразному, примитивному в оценках и ожидающему твердого и энергичного руководства. Особенно его беспокоило неприятие сотрудничества с СССР американскими католиками. При негласном одобрении президента его друг, член Верховного суда Фрэнк Мерфи доказывал своим единоверцам-католикам, что коммунизм и нацизм безбожны в одинаковой степени, но нацизм сочетает безбожие с беспрецедентной жестокостью. Когда президент заметил в беседе с репортерами, что русские допускают в рамках конституции некоторую свободу религии, лидеры религиозных конфессий набросились на него с обвинениями в софистике и невежестве. Тогда конгрессмен Хэм Фиш решил помочь Рузвельту. Он предложил президенту пригласить Сталина в Вашингтон и окрестить его прямо в бассейне Белого дома. Рузвельт деликатно отказался...

______________________
*О том, насколько сильны были в США изоляционисткие настроения в конгрессе и обществе, красноречиво свидетельствует следующий факт. Когда 8 декабря 1941 г. Рузвельт выступал в конгрессе с заявлением об обьявлении войны Японии в связи с событиями в Перл-Харборе, он получил поддержку подавляющего большинства конгрессменов. Но не всех. Один конгрессмен выступил против обьявления войны. И это несмотря на явную  вооруженную агрессию со стороны Японии.